«Мои родители не умели ненавидеть своих врагов»: Почему Россия может гордиться мамой и папой Путина, без привязки к президенту

«Мои родители не умели ненавидеть своих врагов»: Почему Россия может гордиться мамой и папой Путина, без привязки к президенту

08.07.2019 Выкл. Автор Алексей

В эфире грузинского телеканала «Рустави 2» ведущий Георгий Габуния вылил на зрителей целый поток отборного мата и брани. Он хотел унизить российского президента Владимира Путина, а в итоге – унизил свою страну. Но, видимо, ругательств в адрес нашего главы государства ему было мало. И тогда Габуния с ехидной усмешкой ударил в самое больное – в память о родителях. Мы расскажем о том, кто были его родители, что им пришлось пережить на войне, а также о том, почему они не умели и не хотели ненавидеть своих врагов.

С нескрываемой радостью Георгий Габуния вылил целый поток грязи на отца и мать Владимира Владимировича.

Как писали позже пользователи соцсетей, он перешагнул все границы, попытавшись цинично растоптать на глазах у миллионов людей тех, кто вообще не имеет отношения к политике. Эти люди, они воевали против фашизма, рисковали жизнью ради нового поколения, ради нас.

Возможно, если бы родители Путина были бы живы, услышав все это, они бы слегка покачали головой. Ведь, как рассказывал сам Владимир Путин, хоть его мама и папа пережили войну и страшные удары судьбы, но «у них не было ненависти к врагу».

А мы гордимся Владимиром и Марией Путиными. И сейчас расскажем вам, почему. А когда вас будет мучать совесть (если она у вас есть), попытайтесь пережить это достойно. И в следующий раз, когда захотите оскорбить чужих родителей, подумайте о своих.

Несмотря на «бронь», отправился на фронт
По воспоминаниям российского лидера Владимира Путина, его родители жили обычной жизнью советской семьи. После срочной службы в Севастополе он вернулся домой и стал работать на военном предприятии. Война, которая началась страшно и внезапно, изменила все.

И хотя у Владимира Спиридоновича была так называемая «бронь», которая освобождала от призыва на фронт и позволяла работать в тылу, он пошел и написал заявление – сначала о вступлении в партию, а потом еще одно – просился бойцом на фронт.

Загрузка...

Судьба распорядилась так, что он попал в небольшой диверсионный отряд НКВД – всего 28 человек.

Бойцы осуществляли подрыв мостов, железнодорожных путей – все, чтобы затормозить, обезвредить противника. Однако почти сразу солдаты оказались в засаде.

«Их кто-то предал, — вспоминает Владимир Владимирович. — Они пришли в одну деревню, потом ушли оттуда, а когда через какое-то время вернулись, там их уже фашисты ждали».

Владимир Спиридонович остался жив благодаря навыкам и смекалке – несколько часов он провел в болоте, дышал через тростинку. Немцы ходили совсем рядом, был слышен лай собак. Однако четвероногие не смогли взять след, у болот он терялся.

Из 28 человек линию фронта назад к нашим перешли четверо. Остальные 24 бойца погибли.

«Ну все, ты теперь жить будешь, а я умирать пошел»
После этого их направили на Невский пятачок.

«Это было, наверное, самое горячее место за всю блокаду. Наши войска держали небольшой плацдарм. Четыре километра в ширину и два с небольшим — в глубину. Предполагалось, что это будет плацдарм для будущего прорыва блокады, — вспоминает российский лидер. — Но так и не случилось использовать его для этих целей. Блокаду прорвали в другом месте. Тем не менее держали пятачок, держали долго, там были тяжелые бои. Очень тяжелые».

Владимир Спиридонович получил там ранение. Осколок в ноге остался на всю жизнь – до самой смерти. Путин вспоминал, как у отца часто болела нога, как трудно разгибалась.

А получилось все так: бойцы отправились на вылазку в тыл, к немцам. Когда уже подобрались к вражескому доту, их заметили и забросали гранатами.

Когда Владимир Спиридонович очнулся, идти он, понятное дело, не мог. Однако он умудрился добраться до своих же, которые были на этой стороне реки.

А чтобы добраться до медиков за помощью, нужно было пересечь реку.

«Желающих тащить его на ту сторону было мало, потому что там Нева была как на ладони и простреливалась и артиллерией, и пулеметами. Шансов дойти до того берега почти не было. Но совершенно случайно рядом оказался его сосед по дому в Петергофе, — рассказывает Владимир Владимирович. — И этот сосед его, не раздумывая, потащил».

Впрочем, несмотря на огромный риск, оба смогли добраться живыми. Сосед потом на прощание бросил такую фразу: «Ну все, ты теперь жить будешь, а я умирать пошел». Во время войны они ни разу не встретились.

В 1960-х годах Владимир Спиридонович пришел домой необычайно тихий. Сел на стул и заплакал.

Оказалось, совершенно случайно в одном из ленинградских магазинов он столкнулся со своим спасителем. Уцелели оба. И вот такой шанс из миллионов, когда два человека, которых в прошлом связал случай, встречаются снова.

Маленькая жизнь брата в блокадном Ленинграде
В те годы, когда отец Путина лежал с ранением в госпитале, у семьи был трехлетний сынишка.

«А голод же, блокада… И отец отдавал маме свой госпитальный паек. Тайно от врачей и медсестер. А она его прятала, выносила домой и кормила ребенка, — вспоминает Путин. — Ну а потом он в госпитале начал падать в голодные обмороки, врачи и медсестры поняли, что происходит, и перестали ее пускать».

Но дальше тучи сгущались сильнее. У Марии Ивановны забрали ребенка. Тогда так спасали малышей от голода. Забирали в детдома, потом эвакуировали. Никто родителей и не спрашивал, все было в обязательном порядке. Такое время.

«Он там заболел — мама говорила, что дифтеритом — и не выжил. И им не сказали даже, где он был захоронен. Они так и не узнали».

Самому Путину только в 2014 году попали в руки документы и свидетельства про брата. Он был похоронен на Пискаревском кладбище – тогда там хоронили многих жертв блокады.

Мать едва не похоронили заживо
На этом черная полоса блокадной жизни не закончилась. Когда забрали ребенка, Владимир Спиридонович смог ненадолго выйти из госпиталя. Ему дали костыли, и он решил добраться до дома во что бы то ни стало.

У парадной увидел, что санитары выносят трупы. И в этот же момент он увидел свою жену. Не поверил, что умерла. Бросился, как мог. И услышал ее слабое дыхание.

«Живая она, еще живая!» — крикнул он, цепляясь за санитаров.

«По дороге дойдет, — бросили ему. — Уже не выживет».

Мария Ивановна Путина.

Услышав это, Владимир Спиридонович что есть силы бросился вперед с костылями на тех, кто хотел увезти от него его жену. Заставил их поднять ее в квартиру обратно.

Невзирая на все мрачные «предсказания» санитаров, Владимир Спиридонович выходил свою жену. Она дожила до 1999 года. Отец ушел из жизни годом раньше.

«Какая к этим солдатам может быть ненависть?»
«В той войне не было же семьи, где бы кто-то не погиб, — говорит Владимир Владимирович. — И конечно, горе, беда, трагедия. Но у них не было ненависти к врагу, вот что удивительно. Я до сих пор не могу, честно говоря, этого до конца понять».

По его воспоминаниям, мама была доброй, мягкой, понимающей и светлой. Она повторяла: «Ну какая к этим солдатам может быть ненависть? Они простые люди и тоже погибали на войне».

Владимир Владимирович приводит пример: ведь мы все воспитывались на одних и тех же фильмах и книгах. И ненавидели страшного врага всей душой.

«Ну что с них взять? Они такие же работяги, как и мы, — говорила его мама. — Просто их гнали на фронт».

Loading...